• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Цитаты (список заголовков)
23:41 

очень просто и ёмко сказано у м.к. о том, о чём я всё время думаю и твержу: чтение должно быть не актом узнавания ("мне это знакомо, я это тоже переживал"), а актом узнавания себя в том, что испытываешь (работой познания ещё не известного, не пережитого полностью)

гневик: вот вечно обнаруживаешь, что такую-то книжку не перевели, такую-то перевели плохо, такую-то никак не переиздадут
а когда не надо - пожалуйста, продирайся через пицот вариантов "автопсихографии" пессоа, ища нужный.

удалила зуб мудрости, сижу с раздроченной челюстью, подумываю перестать есть насовсем

@темы: цитаты

19:52 

френдлента тут напомнила мой любимый анекдот:

Зима. Россия. 30-е годы. Голод. Мороз -30. По двору бежит бедно одетый мальчик с охапкой хвороста, за ним несется дворник в шапке и телогрейке.

Мальчик бежит и думает: "Нет, ну так решительно нельзя. Я из хорошей семьи, я хочу учиться, саморазвиваться. Хочу, в конце концов, быть, как мой любимый писатель Эрнест Хэмингуэй - мужественным, сильным... На пляжах Кубы ловить рыбу. А не от дворников в этом городе убегать".

Куба. Жара. Эрнест Хэмингуэй, действительно, мужественный и сильный, сидит на пляже и пьет из горла ром, окруженный жаркими кубинками. Хэмингуэй думает: "Нет, это - не жизнь. Никакого героизма тут нет. Народу ничего не нужно, 24 часа в сутки жара, мозги плавятся, женщины толстые. Вот, быть бы сейчас в прохладном Париже с моим другом Андре Моруа - мы бы с ним выпили хорошего французского вина, зажгли бы камин и проговорили бы до ночи о вечном".

Париж. Прохладно, неделю льет дождь. Андре Моруа сидит в своей мансарде, выпивает третью бутылку коньяка, в постели дремлют две парижанки. Моруа чертыхается и говорит: "Нет, это не жизнь. Это декаданс какой-то. Симуляция. Вот, был бы я сейчас в холодной Москве, нашел бы своего друга, великого писателя Андрея Платонова, мы бы с ним сразу бы по сто грамм настоящей русской водки, и сразу бы были ближе к вечности... Вот это - жизнь."

Москва. Зима. Мороз. Голод. Андрей Платонов, в шапке и телогрейке, несется по московскому двору за мальчиком и думает: "Б**! Догоню, убью нах!!!!".

@темы: цитаты

01:41 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:39 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:02 

я уже говорила о своей порой невероятной нежности к текстам, вот это ещё один пример того, как текст мгновенно становится абсолютно родным
это фрагмент из письма симоны вейль (из нового номера "синего дивана", где опубликованы её эссе и письма)


… До этого единственной моей верой была стоическая amor fati, как её понимал Марк Аврелий, ей я всегда была верна. Любовь к вселенной как к дому, к родной стране, к горячо любимой отчизне, которая дорога своей красотой, всей той совокупностью порядка и необходимости, образующих её субстанцию, со всеми происходящими в ней событиями.
В результате та неустранимая доля ненависти и отвращения, которая связана со страданием и несчастьем, обратилась всецело на меня саму. А это довольно большая доля, ведь речь идёт о страдании, которое присутствует у истоков всякой, без единого исключения, мысли.
Вплоть даже до того, что я вообще не могу себе представить возможности, чтобы какой-нибудь человек захотел со мной дружить. <…> Вот модус мироощущения, понятный лишь тем, кто и само существование всегда и всюду ощущает как зло. Таким людям довольно легко сделать то, о чём просит Христос: отвергнуть себя. Возможно, даже слишком легко. Так что никакой заслуги в этом, видимо, уже нет. И всё же такая лёгкость представляется мне огромным благом.
Я убеждена, что, с одной стороны, несчастье, а с другой – радость как полное и чистое приобщение к совершенной красоте являются двумя единственными ключами к стране чистоты, стране, где можно дышать, стране реального. Оба ключа предполагают прекращение личного существования.
Но нужно, чтобы и то и другое было без примеси, радость – без мельчайшей тени неудовлетворённости, несчастье – без какого бы то ни было утешения.
Вы меня понимаете. Та божественная любовь, к которой мы прикасаемся на самой глубине несчастья, как ко Христову Воскресению через Распятие, и которая есть сама суть, неуловимая для чувств, сама сердцевина радости, не имеет ничего общего с утешением. Она никоим образом не прекращает боли.
Я скажу Вам сейчас то, что трудно помыслить, ещё труднее сказать, особенно невыносимо трудно сказать тем, кого любишь. Для того, кто пребывает в несчастье, настоящим злом, может быть, будет как раз всё то, что способно утешить.
Чистая же радость, которая иногда сменяет страдание, а иногда накладывается прямо на него, - это не утешение. И наоборот – своеобразное утешение можно находить даже в жутком усилении страдания. Для меня тут всё ясно, но я не знаю, как это понятно объяснить.
Особенно презренной формой утешения является лень, впадание в ступор – такому искушению я поддаюсь очень часто, почти каждый день, можно даже сказать – каждый час. Поэтому-то я не могу себя не презирать.

Из письма к Жоэ Буске 12 мая 1942 года

прекрасно писал о вейль (точнее, о дискуссии по поводу её текстов) гомбрович в своём дневнике: "Неправда, что все люди равны и что каждый может обсуждать кого захочет. <...> Говорили скромно и без претензии, но не оказалось ни одного, кто сказал бы, что он не понял и вообще не имеет права говорить на сей предмет. <...> Вот этот механизм, позволяющий низшему избегать личной конфронтации с высшим, показался мне аморальным".

@темы: цитаты

00:07 

продолжаю умиляться "истории флоренции"
макиавелли - ироничный и умный лапочка

... Сожгли также все документы цеха шерстяников. Натворив немало злодеяний, они решили сделать также что-либо похвальное и произвели в рыцари Сальвестро Медичи.

Войну начинаешь часто по своей воле, но когда и чем она кончится, зависит уже не от тебя.

... люди вообще гораздо более склонны к мщению за обиду, чем к благодарности за благодеяние: благодарность как-то ущемляет их, а мщение и выгодно, и приятно.

... победы римского народа укрепляли в нем гражданский дух, ибо, получая возможность занимать государственные должности, командовать войсками и управлять завоеванными землями наравне с аристократами, люди из народа преисполнялись теми же добродетелями, и государство в усилении гражданского духа черпало все новую и новую мощь. Но когда во Флоренции побеждали пополаны, нобили не допускались к должностям, и если они желали быть снова допущенными к ним, им приходилось не только уподобиться простому народу и в поведении своем, и в чувствах, и во внешнем обиходе, но и казаться всем такими. Отсюда — изменение фамильных гербов, отречение от титулов, к которым нобили прибегали для того, чтобы их можно было принять за людей простого звания. Так и получилось, что воинская доблесть и душевное величие, свойственные вообще нобильскому сословию, постепенно угасали.

@темы: цитаты

22:22 

из макиавеллиевской "истории флоренции"

... говоря, что приложил много труда и подвергался многим опасностям только для того, чтобы жить на родине.

вот что-то подобное сейчас совершенно антропологически непредставимо, конечно. а жаль.

@темы: цитаты

16:48 

простите за постпохмельное многословие

кусочек из дневников венцловы:
Бродский: «Стих, в общем, то же, что и проза; есть, правда, различия, но стих пи­шется, а не произносится. И все же ямб или другой размер задает круг инто­наций. А мои стихи надо бы читать с абсолютно белой интонацией, без окраски. Я этого не умею, к сожалению». (с)

вот это замечательно - читаешь и понимаешь, что, конечно, это очевидно, его стихам соответствует именно "белый голос", ровный, никак не подчёркивающий мелодику, а с другой стороны, для нас сейчас стихи бродского от его авторского чтения, совсем не "белого", неотделимы. мы читаем их про себя его голосом, отчего получается странное раздвоение, ощущение лёгкой неправильности (не зря очень многим поначалу чтение бродского резко не нравится), вот этот зазор - как будто поэт постоянно дистанцирован от самого себя и от своей поэзии.

@темы: цитаты

16:22 

редко в последнее время радуюсь статьям о поэзии, но вот у дашевского прекрасно вышло:

"... Но здесь было и самое уязвимое место романтизма: с одной стороны, это «Я» понимается как общее для всех людей, и тогда, казалось бы, романтизм не говорит ничего, чего не говорили бы людям все мистики: внутри у каждого живет бездонная единая для всех сущность. Но мистики при этом говорили о равной божественности этой сущности во всех людях. А романтики это главное и почти единственное сообщение мистики, что каждый человек — царь, забывший свое предназначение, — ухитрились видоизменить так: царь — это только ты. Романтизм — это бесконечная комната смеха наоборот, где каждый человек думает, что он — единственный, кто похож на уникальное существо в зеркале, что только он там отражается".
www.openspace.ru/literature/events/details/3423...
вообще, вся рубрика "ликбез" на openspace обещает быть внятной и полезной.

@темы: цитаты

13:03 

... мне порой хочется превратиться в гриб, чтобы ночью я вырастал, а утром меня съедали за завтраком.
(с)

@темы: цитаты

16:08 

Вот, скажем, дочь художника К. решает, что для полного раскрытия ее творческого потенциала ей необходимо записаться на курсы кройки и шитья. И ходит на эти самые курсы с большим энтузиазмом. И семья ее тоже с большим энтузиазмом следит за ее прогрессом, интересуется, как прошел урок и что задали на дом.
— Сегодня мы занимались выворачиванием канта, — гордо говорит дочь художника К.
— То есть звездное небо — внутри нас, а нравственный закон — над нами? — изумленно спрашивает художник К.
— Это Фома Аквинский получается, — тихо бурчит из угла политолог Ф.

(из горалик)

@темы: цитаты

22:48 

беньяминовские эпиграфы - это песня, конечно

Кто желал осветить эти жалкие лачуги, где нищета смотрит из каждого угла, разумной речью, тот должен бы говорить не беспорядочно, не превышая при этом и конечную меру обоснованной истины, называя мир общей торговой лавкой, таможней смерти, где человек есть ходячий товар, смерть - странная торговка, Бог - самый надежный бухгалтер, а могила - запечатанное хранилище и торговый дом.
Кристоф Мэнлинг. Зрелище смерти, или Траурные речи

@темы: цитаты

23:48 

георгий иванов о набокове, или бальзам на мои раны

... по этим опытам мы сразу же видим, что автор "Защиты Лужина", заинтриговавший нас мнимой случайностью своей мнимой духовной жизни, - ничуть не сложен, напротив, чрезвычайно "простая и целостная натура". Этот знакомый нам от века тип способного, хлесткого пошляка-журналиста, "владеющего пером" на страх и удивление обывателю, которого он презирает и которого он есть плоть от плоти, "закручивает" сюжет с "женщиной", выворачивает тему, "как перчатку", сыплет дешевыми афоризмами и бесконечно доволен.

Довольны и мы. То инстинктивное отталкивание, которое смутно внушал нам Сирин, несмотря на свои кажущиеся достоинства, - определено и подтверждено. В кинематографе показывают иногда самозванца-графа, втирающегося в высшее общество. На нем безукоризненный фрак, манеры его "верх благородства", его вымышленное генеалогическое древо восходит к крестоносцам... Однако все-таки он самозванец, кухаркин сын, черная кость, смерд. Не всегда, кстати, такие самозванцы непременно разоблачаются, иные так и остаются "графами" на всю жизнь. Не знаю, что будет с Сириным. Критика наша убога, публика невзыскательна, да и "не тем интересуется". А у Сирина большой напор, большие имитаторские способности, большая, должно быть, самоуверенность... При этих условиях не такой уж труд стать в эмигрантской литературе чем угодно, хоть "классиком".

@темы: цитаты

20:51 

маленькая каникулярная разминка для ума:
о какой книге идёт речь у манна в "будденброках"?)

... Как-то раз, в курительной комнате, после завтрака, с папироской в зубах, он обнаружил эту книгу в дальнем углу шкафа, засунутой за другие книги, и тут же вспомнил, что уже давно приобрел ее по сходной цене у букиниста... приобрел и забыл о ней; это был объемистый том, плохо отпечатанный на тонкой желтоватой бумаге и плохо сброшюрованный, - вторая часть прославленной метафизической системы. Он взял книгу с собою в сад и теперь, как зачарованный, перевертывал страницу за страницей.
Неведомое чувство радости, великой и благодарной, овладело им. Он испытывал ни с чем не сравнимое удовлетворение, узнавая, как этот мощный ум покорил себе жизнь, властную, злую, насмешливую жизнь, - покорил, чтобы осудить. Это было удовлетворение страдальца, до сих пор стыдливо, как человек с нечистой совестью, скрывавшего свои страдания перед лицом холодной жестокости жизни, страдальца, который из рук великого мудреца внезапно получил торжественно обоснованное право страдать в этом мире - в лучшем из миров, или, вернее, худшем, как неоспоримо и ядовито доказывалось в этой книге.

@темы: цитаты

22:35 

монастырский с "коллективными действиями" таки частично спёрли идею у обэриутов))

Авторы-авангардисты испытывали интерес не только к творчеству примитивов, но и к ним самим — не бескорыстный, впрочем, а используемый в художественных целях. Практически около каждой из аванградистских групп вращались маргинальные субъекты, создающие те или иные наивные опусы. Это касается как западных групп (дадаисты, сюрреалисты), так и русских. Характерный пример — ОБЭРИУ. Так, в программу их знаменитой акции “Три левых часа” (1928 г.) было включено выступление Николая Кропачёва. Во время выступления Даниил Хармс, как вспоминает еще один обэриут Игорь Бахтерев, “достав из жилетного кармана часы, ... объявил, что в эти минуты на углу Проспекта 25 октября (так тогда назывался Невский) и улицы Имени 3 июля (так называлась Садовая) Николай Кропачев читает свои стихи.

Действительно, тем временем поэт, а в первую очередь кочегар торгового флота Кропачев удивлял бормотанием прохожих. Он успел вернуться до первого антракта и исполнить крохотную роль нищего в спектакле (“Елизавета Бам” по пьесе Хармса. — Д.Д.).

Прибывшего вытолкнули на сцену, объявив, что за джентльмен раскланивается перед публикой. Раздались выкрики — требовали повторить уличное выступление. Однако выполнить требования мы не могли, слабые стихи не проходили цензуру (т.е. эстетическую цензуру обэриутов. — Д.Д.). А на афише его фамилия фигурировала, только перевернутая вверх ногами”.

(с) статья дд о наивной поэзии (magazines.russ.ru/arion/2000/4/davydov.html)

@темы: цитаты

22:13 

милый соснора

виктор соснора, речь на церемонии вручения премии "поэт" в 2011
(www.openspace.ru/literature/projects/175/detail...)
говорит о том, что большая поэзия - паранормальна, и большой поэт - паранормален
и заключает:



Резонный вопрос: что же делать нормальным поэтам?

А ничего. Жить в своем уютном нормальном обществе и вкушать плоды этого общества.
Точка.

А за точкой: жить так, как пишут на TV рекламу:
− Доширак − с любовью!

@темы: цитаты

01:16 

офигенный отрывок из "московского чудака" андрея белого
про старую, соответственно, москву

Дома, домы, домики, просто домчёнки и даже домченочки: пятиэтажный, отстроенный только что, кремовый, весь в раз-гирляндных лепных; деревянненький, синенький; далее: каменный, серо-зеленый, который статуился аляповато фронтоном; карниз - приколонился, а полинялая крыша грозила провалом; все окна ослепли от ставней; дом прятался в кленах, его обступивших и шамкавших; свесилось там красно-лапое дерево над чугуном загородки.
Тянулся шершавый забор, полусломанный; в слом же глядели трухлявые и излыселые земли; зудел свои песни зловещий мухач; и рос дудочник; пусто плешивилась пустошь; туда привозили кирпич (видно, стройку затеяли); снова щепастый заборик, с домишкой; хозяин заохрил его: желтышел на пропёке; в воротах - пространство воняющего двора с желклой травкой; дом белый, с замаранным входом, с подушками в окнах.

@темы: цитаты

17:32 

очень забавно и очень верно
(кусок из жж отца с. круглова):

тамо гади, имже несть числа, животная малая с великими...

Это - про семейную жизнь. Про жизнь мужа и жены, двух любящих, сиречь.
Натурально - море....

Снаружи поглядеть - ничего устоявшегося, устойчивого, определенного!...то штиль с ленью и солнечными медовыми бликами позолоты на свинцовом и голубом; то ветер, мятеж, чайки рваные орут, драка, буря, ошметья облаков!..... глядя на море, какое оно есть СНАРУЖИ, св.отцы и рекли: мятется море житейское....пучина, зыбкость; ходить по сей неверности - кто в силах, кроме Господа...Пётр вон только (это тот самый кстати апостол, про кого одного известно, что имел тёщу, огнём жегому :) - маленько пошел, да и то, дрогнул верою и тонуть стал.... а о прочих - чего говорить. Пучина, да и весь сказ.

Снаружи - мятеж!....
А в глубине-то.
Покой незыблемый.
И такие там гады и рыбы, ужасные, невероятные и прекрасные!....каких стороннему наблюдателю, мечущему с бережка блинчики по воде - ни во сне не видать, ни пером описать....

Такова жизнь семейная, мужняя и жонная.
Кто захочет со стороны рассудить - тот и согрешит; а кто полезет самочинно советовать да исправлять - того скат электрический током шибанет, рыба-чорт изумрудная рогами пырнет, глубоководный ихтис-пловун утащит на дно, в кораллы, в змии, в тенета несказанного, в безмолвные чащи донные....

@темы: цитаты

03:17 

Когда в жизни происходит тот или иной необычный случай, когда всемирно-исторический герой собирает вокруг себя героев и совершает героические поступки, когда наступает кризис и все становится значительным, люди стремятся быть причастными к этому; ибо это воспитывает. Вполне возможно. Однако существует гораздо более удобный способ, каким можно получить основательное воспитание. Возьмите ученика возможности, поместите его посреди ютландской вересковой пустоши, где ничего не происходит и где величайшим событием будет то, что с шумом взлетит глухарь, — и он будет переживать все совершеннее, точнее, основательнее, чем тот, кто получает аплодисменты на всемирно-исторических подмостках, если этот последний не был воспитан возможностью.

(с) кьеркегор, "понятие страха"

@темы: цитаты

21:52 

читаю заметку про "границы рассвета", там есть кусок из дневника филиппа гарреля
всегда хотелось вести бумажный дневник ровно в таком стиле - отрывочными высокопарными фразами, с высокой концентрацией оставленного "за кадром" действия.

В своем дневнике Филипп Гаррель писал: «В тот день я был у себя в комнате, готовя гашиш со всей обстоятельностью, которая приходит с привычкой. За занавесями окна садилось зимнее солнце. Я заснул прямо так, в одежде. Я проснусь посреди ночи и расплачусь, лежа на боку. («Я устал… устал…, думал я, от жизни одиночки») Воспоминания о некогда испытанной любви и красоте жизни, которую я считал единственной на свете, заставили меня расплакаться еще сильнее, и я снова заснул. В полдень я вышел на улицу. Встретил Элизабет, подругу, которая позвала меня в гости к паре, у которой она должна была обедать. По дороге я купил лилию, чтобы подарить ее незнакомой доселе актрисе, к которой меня вели. Отныне я должен был видеть ее снова и снова... У Джин была депрессия, нервное растройство. Ее госпитализировали. Электрошок, которому ее подвергали, трагически обострил ее болезнь. Пешком я возвращался из монтажных, находившихся в пригороде. Я шел вдоль реки. Был конец лета. Силуэты рыбаков на фоне садящегося солнца. Я проходил через блошиный рынок у ворот Clignacourt, еще один фильм был закончен, я радостно дышал, освободившись от него. На тротуаре я увидел вечернюю газету с фотографией Джин на первой странице: «Джин Сиберг покончила с собой».

сама заметка - www.cineticle.com/text/247--la-frontiere-de-lau...

@темы: цитаты

as deleuze has taught us

главная