12:37 

lock Доступ к записи ограничен

burnyourheart
Это рассказ о великой войне, которую вел в одиночку Рикки-Тикки-Тави в ванной большого дома в поселке Сигаули
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:57 

lock Доступ к записи ограничен

Not Ginger
When did that ever stop us?
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

11:04 

lock Доступ к записи ограничен

Йорингель
Be brave, even it breaks your heart.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

18:57 

Ameko
флафф, некрофилия
Очень Важный текст.
Вот это все я с дивной периодичностью пытаюсь объяснить знакомым - увы, не только мужского пола.

22.01.2016 в 16:18
Пишет zelda fitzgerald:

Об общечеловеке
Вот читают дети "Маттео Фальконе". Я выбрала книгу наугад, от балды. Чтение для 6 класса, между прочим, - видимо, составители школьной программы решили, что детям полезно прочитать, как убивают их ровесника. По программе дети должны составит нравственный потрет Маттео Фальконе. Им предлагают подумать над вопросами: кто виноват в смерти Фортунато? Из-за чего Маттео Фальконе убил Фортунато? Кто Маттео Фальконе - герой или убийца?
Эй, там, в тексте фигурирует еще какая-то Джузеппа, жена Маттео и мать Фортунато! Она родила Маттео четырех детей, и он каждый раз приходил в ярость, когда она рожала дочь. А когда она наконец родила сына, Маттео его убил. Из-за чувства чести и, сцуко, достоинства. Он не рожал, не страдал, не истекал кровью - но нажал на курок. А потом и дальше трахал Джузеппу, наверное. Почему бы на уроке литературы не поговорить о Джузеппе? Ведь половина присутствующих в классе - девочки. Будущие матери, как любили нам тыкать в школе. Почему бы не поднять вопрос: стоит ли чувство чести Маттео Фальконе страданий Джузеппы?


Хрен там, простите за каламбур.
Обиженные мужчины и женщины наперебой кричат, какая классическая литература общечеловеческая и никак, ну совсем никак не отражает того, что почти вся на протяжении трех тысяч лет писалась исключительно белыми гетеросексуальными мужчинами. Приводят примеры свои любимых общечеловеческих книг – например, Три мушкетера, с общечеловеческой дружбой, молодой жаждой жизни и приключений. Общечеловеческой жаждой жизни, приключениями и веселым жопорезом в общечеловеческой книге занимаются исключительно мужчины, а женщины выполняют строго одну функцию – красиво маячить и вдохновлять общечеловеческих героев, периодически раздвигая ноги. Но, скажете вы, там же еще есть миледи, которая строит козни и занимается жопорезом самолично - да! Кем в романе состоит миледи? Правильно, средоточием порока, которое в итоге общечеловеческие герои показательно лупцуют. Никакого намека на женщин без мужчин, на дружбу женщин, на жизнь женщин вообще не через призму мужского взгляда там нет. Вот так вот все общечеловечно.
По поводу миледи бездна интересного – мушкетеры, по скромным подсчетам, отправляют в мир иной несколько сотен людей на протяжении книги, примерно треть из них вообще чисто так, за здорово живешь, «проучить гвардейцев»; миледи потеряла девственность до брака и совершила с любовником кражу церковной утвари – ее клеймят, и благородный общечеловеческий мушшш вешает ее на суку. Это тоже очень общечеловечно и совсем не мужской дискурс. И девочки, доказывающие, что Атос все правильно сделал, потому что она его пидманула – это тоже вовсе не проявление мужского дискурса, а общечеловеческая справедливость.
Вообще логично, по-моему, что автор в книгу не в силах вложить то, чего нет у него в голове. Далее, то, что есть у него в голове, напрямую зависит от его жизненного опыта, а жизненный опыт в условиях данного нам неравного общества напрямую зависит от социальной роли – нации, класса, пола так тем паче - пол формует человеческую жизнь еще до того, как на горизонте замаячат класс и нация. Казалось бы, все вполне логично. Каким раком Бальзак общечеловек для швеи из Бангладеша? Каким раком Мопассан общечеловек для моей бабки, всю жизнь проносившей две пары валенок? Как это вообще может в чьем-то сознании работать?
Работает. На заре своего читательского опыта девочки, не отдавая себе ни в чем отчета, просто-напросто автоматически ассоциируют себя с активными, интересными, субъектными персонажами – то есть с мальчиками и мужчинами. Это происходит само собой, быть вспомогательной куклой никому не хочется. Ровно так делала и я – навскидку...
В Трех Мушкетерах я была Д’Артаньяном. В Отцах и детях я была, конечно же, Базаровым, хотя Анна Сергеевна мне нравилась. В Горе от ума была злоебучим Чацким. К женским персонажам Островского развила прямо-таки настоящую иррациональную ненависть. В Поединке, в приливе самокритики, я была Ромашовым. В Герое нашего времени - Печориным (как говорится, это не уебок, это в нравственно-философском поиске). Во Властелине колец была всеми мужиками по очереди, пока не появилась Эовин – но конфликт Эовин, несмотря на то, что она убивает Короля Назгула, в итоге скручен и «рожден обратно». Ее брошенные Арагорну слова о том, что они женщин оставляют гореть вместе с домом, остаются без ответа; потому что у Арагорна и у Толкина на это ответа нет. В кельтском эпосе, на котором я выросла, были вполне субъектные женщины, причем в количестве, от Медб до Грайне, но пока я ассоциировала себя с ними, влюблена была в Кухулина все равно; много позже уже анализировала это в драматургии Йейтса – всю эту влюбленность в образ персонажа, который подбирает кишки из распоротого живота и привязывает себя к копью, чтобы умереть стоя. Мой любимый уладский цикл "состоит из историй рождений, детства и обучения, ухаживаний, битв, пиров и смертей героев и изображает военное общество, в котором война представляет собой последовательность одиночных стычек, а богатство измеряется в основном в количестве скота" - то есть описывает ранний этап существования патриархата и многие мифологемные женщины в нем родом из более древних времен. В Мабиногионе, в изложении эпоса о короле Артуре Теренса Уайта я была Персивалем; это был нетипичный для меня выбор в религиозном плане, но все равно Персиваль мужик - на колу мочало, начинай сначала. Только в Туманах Авалона авторства женщины я ассоциировалась с переписанной очеловеченной Морганой - при этом, несмотря на более женский угол зрения, Моргана все равно проходит большую часть своих инициаций в связи с мужчинами, причем не по своему выбору – то с Утером, то с Мерлином и Артуром, то с Мордредом; но от собственно фолклорной ее хтонической, страшной и чуждой мужчинам силы там есть Авалон, его богиня и женское жречество, и власть верховной жрицы там - не викариат, а ее собственная, эссенциальная власть, за которую она не должна отчитаться и расшаркаться перед мужчиной. А еще главная героиня не заканчивает свой путь взамуже с дитями, а занимается собственным делом и не страдает от этого, что по меркам патриархальной литературы вообще экстраординарно. В Мартине Идене, в период увлечения марксизмом, я была Мартином Иденом, выбравшим из двух влюбленных в него баб ту, что выразила с какого-то бодуна желание за него, такую цацу, умереть - и презрела Руфь за ее буржуазное мещанство (стыдно признаваться, но раз уж решила резать правду-матку…) В Красном и черном я безусловно ассоциировала себя с Жюльеном – сначала мне очень нравилась Матильда де Моль, но потом выяснилось, что политически и социально активна она потому, что истеричка (да, именно так). В Семье Тибо я была сначала Жаком, потом Антуаном – личностный прогресс, который я за собой отследила из первого тома к третьему, но что ни Жак, ни Антуан не женщины - так и не заметила.
В общем-то единственными книгами, в которых я естественно ассоциировала себя с женщинами без отрубания кусков своей личности, были Ронья, дочь разбойника и Гробницы Атуана - и угадайте, кто авторы этих книг? Астрид Линдгрен и Урсула ле Гуин. Еще Сигрид Унсет и ее Кристин, дочь Лавранса. Нельзя, конечно, сказать, что в них все безупречно. Нельзя сказать, что Тенар идеальная ролевая модель для девочек – она постоянно помогает главному герою-мужику, чем он с удовольствием пользуется, периодически поучая ее жизни, а в конце бросает. Но все равно она субъектна, она имеет свое личное прошлое, историю, показанную нам ее глазами, а не глазами какого-нибудь мужика; несмотря на то, что она подвержена мужскому влиянию, она имеет свои мотивы и характер. Кристин, дочь Лавранса - вообще довольно сознательный критический взгляд на женскую жизнь и взаимодействия женщины с мужчинами в патриархальном мире, начиная с отца и заканчивая сыновьями.
Далее была Смилла и ее чувство снега, которая стала для меня очень важной книгой и дала первую собственно ролевую модель женщины, которая на традиционную женскую роль чихать хотела. Автор - мужчина, мягко говоря, не конвенциальный, отшельник, гуманист, меценат, последователь восточной философии. Далее был Майкл Каннингем и Часы с великолепными женскими персонажами – но смотрим на Майкла Каннингема и что мы видим? Большого поклонника Вирджинии Вульф, который был профеминистом всю свою творческую жизнь, а также разрабатывал в своих книгах темы гомофобии, классизма и других бед человечества, которые патриархальным мужчинам недосуг.
Вот и все правило.
Для меня всегда было важно присутствовать в произведении. Поэтому сначала я ассоциировала себя с мужчинами – лет до двенадцати, пока не начала задаваться осмысленным вопросом «почему у меня нет любимых женских персонажей?». С тех пор, чтобы это понять, я начала всех женских персонажей во всем, что я читала и смотрела, на себя натягивать. Получалось хреновато. Спустя короткое время я просто начала изобретать своих персонажей сама.
В каждой моей любимой книге и в каждом любимом кино с тех пор у меня есть женский персонаж меня, вписанный в историю так, как надо мне, и имеющий активную роль с обоснуем, прошлым, настоящим и пространством для развития на почве конкретного произведения. Также это отличный материал для проработки при психотерапии, потому что эти персонажи – метафора определенного вопроса, и этот вопрос неразрывно связан с пониманием себя как женщины.
(Это, возможно, причина, по которой меня не привлекает слэш – вуайеризм во мне вообще ничего не колышет и оставляет равнодушной. Мне надо участвовать в действии, чтобы оно меня задевало, а мужская шкура мне с определенного момента стала сильно жать).
У ширнармасс оглашение всего этого вопроса вызывает невероятное беспокойство на тему "вы предлагаете сжечь в печи всех достоевских", и далее разговор продолжается с голосами в голове. Уйме народу вообще нельзя даже предложить пересмотреть свой взгляд на что-то - у них начинается истерика, как будто вы тычете в них ножом, это для них непомерное интеллектуальное напряжение. Робкое же желание иметь литературу, в которой можно было бы ассоциироваться не только с мужиками - это блажь и попрание устоев, нечто навроде стремления иметь золотой унитаз - жирно тебе будет, девачка!
Это нужно просто усвоить и ни в какой любимой книге не закрывать на это глаза: «мужское» не равно «общечеловеческое». Мужской голос – это половина общечеловеческого, переполовиненный взгляд на жизнь, культуру и историю цивилизации, объявляемый при этом цельным и совершенным.
У нас было Братство кольца, а Сестринства кольца не было. И даже звучит смешно, не правда ли...

...я попробовала вспомнить хотя бы случай из своей читательской практики, когда две женщины изображались подругами. У Мередита в «Диане с перепутья» есть такая попытка. У Расина и в греческой трагедии, разумеется, женщины часто наперсницы. Иногда матери и дочери. Но все они неизменно изображаются через их отношение к мужчинам. Странно подумать, что все великие женские образы до Джейн Остен рисовались лишь в отношении к другому полу. А какая это малая часть жизни женщины и как мало может знать о ней мужчина, когда он ее видит через черные или розовые очки, которые надевает ему на нос его положение! Отсюда и своеобразие женского образа: эти озадачивающие крайности красоты и уродства, превращения из божественной добродетели в исчадие ада — ибо такой видел женщину влюбленный, в зависимости от того, росла его любовь или чахла, была взаимной или оставалась безответной. [...]
Представьте, если бы мужчин изображали только возлюбленными и никогда — друзьями, солдатами, мыслителями, мечтателями; им почти нечего было бы играть в пьесах Шекспира...


Вирджиния Вульф, Своя комната



URL записи

От себя добавлю: автор вот пишет, что слэш ей жмет. Мне - как и многим на дайри - не жмет, я без проблем себя с мужскими персонажами ассоциирую и вроде даже уже обладаю достаточным уровнем осознанности, чтобы по-всякому крутить персонажей в голове (гендер-бендер, то-се) и вычленять то, что нравится вне пола, но я понимаю, что это тупик. Не говоря уж о том, что при меньшей страсти к самокопанию и отсутствии склонности к аналитическому мышлению это может закончиться гендерными дисфориями и прочим добром.

@темы: самозакапывание, закладки

19:52 

lock Доступ к записи ограничен

Йорингель
Be brave, even it breaks your heart.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

19:53 

lock Доступ к записи ограничен

Безумная Сумасшедшая
an invisible crown of glorious purpose
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:45 

lock Доступ к записи ограничен

Линия Мажино
воображаемый друг
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

23:47 

не ходи по льду, лёд провалится

Siergiej
Раз уж я начал высказываться по текущему сезону, то продолжу. Предупреждаю, в письменном виде я бываю болтлив :)

У Моффата есть коронный приём, за который его любят, думаю, многие из тех, кто его любит. Это хороший приём: случайно брошенная фраза, совершенно обыденная, непримечательная, стёртая в употреблении, как медная копейка -- становится поворотной точкой сюжета или определяет судьбу персонажа. Да-да, чеховские персонажи пьют чай и говорят разговоры, а в это время...

Пример экстра-класса был подан нам в первой серии сезона, где лично я, даже прекрасно зная про этот моффатовский приём и ОЖИДАЯ его, всё равно упустил -- и вплоть до кульминации не осознал, что проходная фраза в разговоре означала нечто большее. Уверен, что не я один. The Pilot в этом смысле мастерская игра и одновременно обнажение приёма, но эту штуку можно проследить почти во всех моффатовских сериях, начиная с The Empty Child. Речь не о заранее подвешенном ружье, которое стреляет в нужный момент -- это-то обязательная штука в ДК, если вообще не во всех сериалах как таковых. Речь о том, что реплика, нечто сказанное в диалоге -- становится событием, поступком, влияет на дальнейшее, хотя даже сами персонажи не всегда это осознают. Всё, что вы делаете и говорите, даже когда вам кажется, что судьба абсолютно предрешена и жизнь не может свернуть с накатанной колеи -- всё это может изменить дальнейший ход истории, личной и всеобщей. Ничто не высечено в камне, и человек обладает куда большей властью над своим будущим, чем привык думать. Необязательно, да и невозможно, до конца понимать природу и механизм этой магии этого воздействия -- но оно от этого не становится менее мощным. Примерно так я трактую.

С этой точки зрения интересно взглянуть на две другие серии. Не то чтобы я смотрел ДК, выискивая именно этот приём -- у сценаристов полно других, хотя этот, пожалуй, мой любимый; но в двух следующих эпизодах есть очень наглядные примеры. Про Smile я уже писал, серия мне очень не полюбилась -- но там, кстати, есть схожий приём, однако он "не выстреливает". Помните, Доктор рассуждает о влажных и сухих мозгах, об их эстетике и равноправии, ещё до разгадки текущего сюжета? Вот эта фраза, как бы ни к чему не обязывающий banter, могла бы стать поворотной фразой -- но не стала. Это продекларированное убеждение Доктора, и оно остаётся убеждением, не становясь само по себе поступком. Именно потому, что в этой серии всё решает сам Доктор -- исходя как раз из заранее заданного убеждения о равноправии местных роботов с пришлыми человеками. У Доктора было это убеждение в начале серии -- он действовал исходя из этого убеждения -- и остался при том же взгляде к концу серии. Фраза не стала поступком и ничего/никого не изменила. (Она и не обязана, конечно, я не говорю, что этот приём нужно пихать куда ни попадя, совсем наоборот. Но если автор надеялся, что ранняя фраза о разных мозгах к концу сюжета обретёт дополнительное измерение и вес... н-нет, этого не случилось).

Thin Ice -- серия неплохая. Мне, по моему цинизму, представляется, что разговоры о несколько более чёрном прошлом -- не столько дань тем или иным социальным трендам, сколько утилитарное облегчение себе работы. В олдскуле Доктор тратил полсериала на выстраивание своей легенды (в шпионском смысле), ньюскул первым делом решил эту проблему, введя психоксиву. Ну и диалоги с Мартой в Лондоне и с Билл в другом Лондоне -- тоже об этом, не правда ли? В этот раз хотя бы показали достоверного расиста. Сцена, кстати, предсказуема, но от того не менее увлекательна -- я разгадал её ещё в тот момент, когда Доктор инструктировал Билл, а дальше по большей части наслаждался предвкушением того, как именно эта дипломатия пойдёт наперекосяк. (А всё-таки, спойлер).

Подлинный смысл эпизода, не сюжетный, но сериальный, для меня заключён в нескольких разговорах. В первую очередь, конечно, о количестве убитых -- но тема разговора, ужасно важная, здесь всё же не главное. Саре Доллард здесь удалось передать нечто очень важное, и абсолютно неинопланетное. Когда люди пишут об инопланетянах, о леших, о научной фантастике -- да о чём угодно -- это всё на самом деле о самих людях и только о них. Вот если люди пишут о людях напрямую -- тут надо насторожиться.

Произошла размолвка -- и даже не просто размолвка, а нечто более серьёзное: разочарование. Собеседник, который только что нравился во всём, и был потрясающим учителем, и открывал новые миры, и шутил так, что хотелось смеяться, -- повернулся другой стороной, оказался глухим на какую-то очень важную область -- и ладно бы пылким оппонентом, но нет, просто бесчувственным теплохладным камнем, ино-пла-не-тя-ни-ном с лазурным мозгом. И сразу блёкнут шутки, и чудеса (минуту назад вполне настоящие) оказываются фальшивой мишурой, когда под обжигающим льдом бьётся в последней агонии -- ещё живой, но уже мёртвый мальчик.

А Доктор в своём тщательно изображаемом панцире ещё не въехал на полном ходу в ситуацию, ещё пытается балагурить, за что получает ледяное "Oh, clever. Very clever" -- и осекается, и темнеет. Когда твоя речь больше не находит опоры и понимания у собеседника -- как знать, может быть, тебя с твоими шутками и закидонами и до сих пор лишь вежливо терпели, как назойливое приложение к планетам и путешествиям, а теперь истинное отношение прорвалось наружу? Понятно, что это не так, но вот раньше такого вопроса не было, а теперь он появился. Для человека менее опытного, чем Доктор, такая переоценка, отравляющая не только будущие, но и прошлые отношения, может быть убийственной... Я тут очевидно своё что-то вписываю в сериал, но ведь и Доктор, правду сказать, взрывается. В таком тоне он со спутниками общается очень нечасто, и каждый раз это попросту страшно видеть.

А дело в том, что выхода из этого разговора -- нет. Move on это чит-код, это опрокидывание доски из прошлой серии -- Доктор может и впрямь считать, что таким ходом он выигрывает партию в шахматы, но проблему это не решает. Да и конечно он так не считает (похоже, та реплика отсылает к Nightmare in Silver, где Доктор играл с самим собой -- одна из немногих ситуаций, где такая стратегия может сработать). Смерть Спайдера не отменима и не забалтываема ничем -- потому что... ну а вот чем? ЧТО может это исправить? Ничего. Что можно ответить на обвинение в непростительном хладнокровии? "Ты же не на меня злишься" -- пускай, но отвечать-то тебе, здесь и сейчас, как выход из разговора эта реплика не канает. Можно взывать к разуму -- и как часто это срабатывает в ссорах, особенно когда ты так уверен, что разум только на твоей стороне, а напротив лишь эмоции? Можно лишь, наконец, окрыситься: "роскошь негодования, у меня нет на это времени" -- но это, в общем, попытка обесценивания другой стороны, это не ответ. Что может быть ответом, когда собеседник ощущает, что к нему относятся как в "Лучшем времени года" Генри Каттнера (всем рекомендую прочесть, но это тяжёлая штука) -- и порукой этому ощущению чья-то необратимая смерть? До той же Клары этот масштаб отношения дошёл во время фотосессии особняка в Hide, и едва не вызвал тогда у неё BSOD. Но там была спокойная обстановка, и любопытствующий Одиннадцатый, сумевший подобрать нужную и достаточно туманную фразу. И не было чьей-то смерти, проигнорированной в пользу отвёртки (мне при просмотре сразу стало ясно, что -- нет, это не так; но что выглядит это именно так, как выглядит; и что по этому поводу будет буря). Здесь же -- никакого ответа нет, и быть не может. Да, Доктор убивал и видел смерть, и двигался дальше -- проехали, заиграли, в "Пилоте" это вообще прямым текстом, но Билл тогда не до того было, конечно. Так обстоят дела, и сделать с этим ничего нельзя, и это абсолютно не утешает и не отвечает на твои претензии. Move on, Bill. Будь как Доктор, move on. Ну, по поводу "быть как Доктор" ещё Рори всё сказал. It's not fair.

Поэтому развязка и катарсис наступают не тогда, когда Билл неохотно повторяет про move on, а в совершенно другом месте. И без этого места, без реплики, завершающей и детонирующей ситуацию, -- серия была бы куда менее интересна.

Доктор произносит прекрасный и яростный монолог в лицо публике, совершенно не заслуживающей такого монолога. Публика, в лице злодея, совершенно предсказуемо издевается и высмеивает этот прекрасный порыв -- но Доктору совершенно очевидно пофиг на эту издёвку, она учтена заранее -- и он всё равно говорит то, что должен сказать (за что мы его и любим). И когда нашу парочку везут связанными в тёмной карете искупнуться в реке -- Доктору прилетает бумерангом от Билл его же раздражённая реплика:

"No time for outrage". Never had time for anything else, right?
Нет времени на негодование -- да ты ничем другим никогда и не занимался, а?


Всё. Дальше идут комплименты ораторскому таланту и прочее, но примирение и закрытие вопроса происходит именно здесь, на этой фразе. Потому что оказывается, что во всех этих "Ты убивал?" "Ты наблюдал?" и пр. ударение падало не на действие, а на субъекта. Что это были вопросы не о поступках, а о самом Докторе. Что это была попытка не осудить, а понять; не приговор, а проверка. Билл, в общем, не так глупа, чтобы не понимать, что дуб -- это дерево, а смерть неизбежна, и не всегда можно что-то с этим сделать. Доктор с другой планеты, у него две тысячи лет за спиной, но если ему действительно не наплевать, если у него есть способ не мириться с действительностью, а напротив -- "объявить вам и вашинской войне войну" -- то этот способ должен быть чем-то явлен и понятен без перевода. Двенадцатый не мастак утешать обречённых, Айм Соу Сорри осталось где-то там за Трензалором. Но что ему не всё равно, что в нём кипит ярость против несправедливости -- это он показал и доказал. А его фраза об отвращении, вспыльчивая, сказанная в сердцах -- обрела в итоге дополнительное измерение, став залогом его оправдания в глазах Билл. Вот мы и вышли в итоге к начальному приёму.

...Я ещё про Knock Knock хотел, и про подвал, но что-то расписался, так что -- в следующий раз.


@темы: doctor who

15:47 

lock Доступ к записи ограничен

Not Ginger
When did that ever stop us?
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:11 

craftornament
электромагнитное поле Максвелла несется сквозь тьму в ваши глаза со скоростью 299792458 метров в секунду
Главный конфликт.



@темы: doctor who

15:44 

lock Доступ к записи ограничен

Безумная Сумасшедшая
an invisible crown of glorious purpose
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

11:29 

Sexy Thing
I hate good wizards in fairy tales. They always turn out to be the Doctor (с) || Йода перевода
"Улыбнись" - охрененная и жизнеутверждающая по своей сути серия.
читать дальше




@темы: фандомные рассуждизмы, сериалы, Whoniverse

10:56 

Доступ к записи ограничен

bosetsu
Jack of all trades, master of none
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

02:01 

lock Доступ к записи ограничен

Not Ginger
When did that ever stop us?
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

15:03 

olga_endymion
Жизнь - это апельсин
Отсюда: vk.com/dt_asylum?w=wall-64483458_78778

DAVID TENNANT ASYLUM
сегодня в 11:44

#DTNEW_photo #DonJuanInSoho Дэвид на сцене Wyndham's Theatre. Поклон Дон Жуана.

Раскрывается по клику




Очень подходит для описания моего сегодняшнего настроения. ))

@темы: Дэвид Тэннант

20:07 

lock Доступ к записи ограничен

Not Ginger
When did that ever stop us?
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

10:42 

Доступ к записи ограничен

Версия 3.3
Ju Whynot
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

16:21 

Доступ к записи ограничен

shagrin
тифе вассер зинд нихт штиль
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

11:11 

Быть Доктором

Maurimau
Дней и ночей полумрак-полусвет.
Монолог Дэвида на шоу "The Last Leg":

"Все будет хорошо. Поверьте мне, я Доктор. Но. Мы должны сделать так, чтобы все было хорошо. Настало время для хороших решительных действий, и для решительных действий хороших людей. Пока мы защищаем то, во что верим - не поддавайтесь гневу и не применяйте силу. Заботьтесь о слабых, не спускайте глаз с сильных. Не соглашайтесь молчать. Просто честно старайтесь не быть сволочью. И абсолютно все будет хорошо".
Видео и перевод взяты здесь, в чудесной группе DAVID TENNANT ASYLUM.

Но я сейчас не о Дэвиде, о нём - в другой раз, он заслуживает этого. Я о том, как на фразе "Поверьте мне, я Доктор", мир мой на секундочку остановился.
Вдумалась в сказанное.
Доктор_как_почётное_звание. Вот оно что. Доктор - не должность, а пожизненный титул, которым награждается каждый актёр, исполнивший однажды эту роль. Папа Римский на покое. Это эпитимья, которую он возлагает на себя - и до конца своей жизни её несёт, гордо или украдкой, наслаждаясь - или уходя в отрицание. И я сейчас не о клишированности ролей или прилипчивости образа - я о том вечном, что актёр навеки в себе воплощает. Сравните с другими: Сталлоне может сказать, что он - Рембо, а Шварценеггер, что он - Терминатор, но вы вряд ли в это поверите.
А Дэвид Теннант говорит, что он Доктор - и мы верим.
Сколько бы лет ни прошло.
Сколько бы лиц ни сменилось.
И дело не только в Дэвиде (как бы сильно я ни любила его и его Десятого), то же случается с каждым: Мэтт Смит - Доктор, Сильвестр Маккой - Доктор, Капальди навеки-вечные останется Доктором, вне зависимости от того, сколько ещё сезонов у него впереди. Любой из них может посмотреть с экрана и сказать: "Привет, я Доктор".
И мы откликнемся: "Привет". Потому что, ей-богу, какая разница, кто сейчас шоураннер и какие серии показывают на ТВ? Временные петли, параллельные миры, клоны из плоти или отражения в кривых зеркалах - какие мелочи, право слово. В любое время и в любом месте, как только Доктор заново осознаёт себя, признаваясь в собственной сути, мы откликаемся: привет, Доктор.
Давно не виделись.



@темы: Видео, Доктор Кто, Мысли вслух, Теннант

00:40 

Доступ к записи ограничен

Karushifa
мама, я топор
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

as deleuze has taught us

главная